Визовый сбор ЕС: безопасность за чужой счёт

Еврокомиссия в сентябре запустила консультацию, которая среди прочего предлагает ввести отдельный союзный платёж «на развитие общей визовой политики». Формально это надбавка к визовому сбору, по сути — новый налог на каждого, кто пересекает внешнюю границу ЕС.

Кодекс о визах упаковывает в одну политику сразу всё: цифровое оформление визы, общие правила выдачи и крупные IT-системы, обеспечивающие сквозное взаимодействие между консульствами и пограничными пунктами. Всё взаимосвязано. Консульство заносит данные, включая биометрию, в визовую информационную систему; на границе система въезда-выезда сверяет реального человека с этой записью: фото, отпечатки, сроки и лимиты проверяются в реальном времени.

«Цифровая запись, созданная при оформлении визы, напрямую используется на пограничном контроле — это и есть тот самый стык, который делает выдачу визы и её проверку частями одного процесса, а не двумя отдельными этапами».

Вся эта инфраструктура — центральные базы, оборудование стоек на пограничном контроле, система въезда-выезда — финансируется из Инструмента по границам и визам (BMVI), части Фонда интегрированного управления границами на 2021–2027 годы. Общий бюджет фонда — около 8,85 миллиарда евро, на BMVI зарезервировано примерно 7,92 миллиарда. Инструмент имеет две цели: поддержка интегрированного управления границами и поддержка общей визовой политики. Именно поэтому одной строкой финансируются и пограничная инфраструктура, и крупные IT-системы, включая их совместимость. В 2025 году только по этому инструменту согласовали 1,23 миллиарда.

На национальном уровне стойки, сканеры и кабели на пунктах пропуска закупаются странами через тот же BMVI. Часть видна по национальным сметам: одна Польша закладывала сотни миллионов злотых на несколько лет. Центральное агентство eu-LISA, которое обслуживает базы, имеет отдельный бюджет — на 2026 год около 322 миллионов евро, из которых 173 миллиона на внутренние дела. Разрез по визово-граничным системам выглядит так: стыковка баз между собой — 60,5 миллиона, система въезда-выезда — 30,7 миллиона, визовая информационная система — 16,6 миллиона, разрешение для безвизовых — 11,3 миллиона.

Три визово-граничные системы вместе дают примерно 59 миллионов евро в год, плюс около 46 миллионов на общую инфраструктуру и сеть, которые обеспечивают работу всех систем одновременно. Это не капитальное строительство, а ежегодное содержание уже запущенных баз. На 2028 год агентство закладывает на систему въезда-выезда уже 43 миллиона, на визовую базу — 35.

Сейчас модель оплаты несимметрична. Визовый заявитель платит пошлину за оформление визы, но за использование цифровой инфраструктуры, включая биометрическую проверку на границе, с него не берут. Безвизовый путешественник, напротив, должен будет заплатить 20 евро за предварительное разрешение ETIAS. Если новый взнос согласуют, оба окажутся в равном положении по отношению к инфраструктуре контроля: и тот, кому нужна виза, и тот, кому она не нужна, начнут участвовать в её финансировании.

В 2025 году заявлений на короткую визу по миру было почти 12 миллионов, годом раньше — 11,7 миллиона. Выдали больше 10 миллионов против 9,7 миллиона годом ранее, отказов около 14,8 процента. До пандемии было 17 миллионов заявлений и около 15 миллионов выдач. Россия — четвёртая по заявлениям: 679 тысяч заявок, почти 619 тысяч выдач, около 6 процентов мировой выдачи. Сбор берут при подаче, при отказе пошлину обычно не возвращают, значит база для расчёта — это заявления, а не только выданные визы. 12 миллионов заявлений по 20 евро дают примерно 240 миллионов евро в год на весь союз. Если считать только тех, кому визу дали, — около 200 миллионов. Россия при той же ставке даёт примерно 13,6 миллиона евро. Для масштаба: помощь странам на доработку границ — от 15 миллионов в первый год до 50 миллионов в год. Новый визовый платёж на 200–240 миллионов уже в несколько раз превышает эту линию и всё ещё остаётся скромным рядом с семилетним инструментом почти на 8 миллиардов.

Из этих цифр следует главное. ЕС десятилетиями строил свою границу и базы безопасности как общий проект — из общего бюджета. Теперь, когда системы запущены и требуют ежегодного содержания, появляется идея переложить хотя бы часть этой нагрузки на тех, кто стоит по ту сторону границы. Визовый сбор на 200–240 миллионов не закрывает и десятой доли того, что союз тратит на границы и внутреннюю безопасность. Но важен здесь не размер, а принцип. ЕС больше не хочет инвестировать в свою безопасность из своих фондов — он хочет, чтобы за неё платили другие. Иностранцы, туристы, заявители на визу, в том числе россияне, чья доля в потоке около 6 процентов. Союзный взнос на «общую визовую политику» — это не столько финансовый инструмент, сколько политический сигнал: собственная инфраструктура контроля должна содержаться за счёт внешних пользователей. И это, пожалуй, главное, что стоит вынести из сентябрьской консультации.